Оксана переступила порог с маленьким сюрпризом для Тараса — кружкой с надписью «Главный по кофе». В квартире было непривычно тихо, даже часы будто перестали тикать. Дверь в спальню оказалась приоткрытой. Она толкнула её ладонью — и в висках тяжело застучало.
Ольга стояла у распахнутого комода, спиной к входу. В пальцах она держала Оксанины трусы — простые, хлопковые, с почти стёртым рисунком медвежонка. Держала так, словно это сомнительный товар на рынке. Она не просто разглядывала — придирчиво ощупывала ткань, растягивала швы, щурилась, будто проверяла, выдержит ли материал «ответственную миссию» по продолжению их фамилии.
— Ольга… — голос Оксаны сорвался, прозвучал глухо и хрипло. — Что вы делаете?
Свекровь неторопливо повернулась. Без суеты опустила бельё обратно в ящик — аккуратно, почти торжественно, словно выносила вердикт.
— Инспектирую, — спокойно произнесла она. — Женщина обязана понимать, в каком состоянии её… стратегические резервы. А у тебя, я смотрю, строчки хлипкие. Никуда не годится.
Это было уже не просто вмешательство. Это было грубое вторжение туда, куда не пускают даже взгляд. Терпение, натянутое до предела, лопнуло мгновенно.
— Вы не имеете никакого права! — Оксана сама не узнала собственный голос — он окреп, зазвенел. — Это мои вещи. Моя спальня. Мой комод. Как вы вообще посмели сюда лезть?
С лица Ольги исчезла показная мягкость. Вместо неё проступила холодная, жёсткая надменность. Она шагнула ближе, и её тень накрыла Оксану.
— Вот как заговорила наша невестка, — протянула она с липкой усмешкой. — Ты серьёзно сейчас? Совсем границы потеряла?
Тон резко стал стальным.
— Это квартира моего сына. Единственного мужчины здесь. Он хозяин, а не ты. И ты сейчас же закроешь свой рот.
