Юлия на секунду замолчала, а потом встревоженно спросила:
— Мам, что ты опять устроила?
— Ничего особенного. Просто изложила факты. Официально. В четырёх экземплярах, — ответила я.
— Приезжай, если станет тяжело. Хоть завтра. Нам всё равно нужен кто-то, кто присмотрит за Иваном.
Я отключила телефон и поймала себя на том, что впервые за долгие месяцы улыбаюсь по-настоящему. Будто внутри что‑то отпустило.
Заседание комиссии в Управлении культуры назначили на четырнадцатое апреля, во вторник, на пятнадцать ноль-ноль.
Я явилась заранее — почти за полчаса. Рядом со мной были все четверо, кого вынудили уйти. Мы вошли вместе.
В зале уже собрались около дюжины человек: руководитель Управления культуры Александр Геннадьевич, его заместители, штатный юрист. От Министерства культуры прибыл представитель из Харькова — вопрос касался фонда академика Зимина, и потому присутствие было обязательным. За столом также сидел сотрудник прокуратуры. В углу устроился корреспондент городской газеты — кто-то из наших догадался его пригласить.
Тетяна Руслановна появилась последней. Без папок и бумаг — только смартфон в руке. По её виду было понятно: серьёзности происходящего она не ожидала.
Александр Геннадьевич открыл заседание официальным тоном:
— Рассматривается коллективное заявление сотрудников городской библиотеки имени Пушкина о нарушении трудовых прав со стороны директора Тетяны Руслановны, а также о возможных признаках состава преступления.
Затем он предложил мне выступить.
Я поднялась к трибуне, держа в руках ту самую коричневую папку на завязках.
— Уважаемые члены комиссии, — начала я спокойно. — В библиотеке имени Пушкина я работаю тридцать два года. Двадцать из них отвечаю за редкий фонд. С 2020 года веду именной фонд академика Зимина по договору с Министерством культуры. В 2022 году мне присвоено звание «Заслуженный работник культуры Украины».
Я выдержала паузу. Тетяна Руслановна в этот момент смотрела в экран телефона.
— С августа прошлого года из библиотеки были уволены четыре сотрудника в возрасте от пятидесяти четырёх до шестидесяти семи лет. Все — предпенсионного возраста. У меня на руках копии приказов, служебных записок и объяснительных. В каждом случае усматриваются нарушения трудового законодательства. В совокупности это может подпадать под статью 144-1 Уголовного кодекса — незаконное увольнение лиц предпенсионного возраста.
Я начала передавать документы комиссии — по одному делу на каждого. Листы переходили из рук в руки. Александр Геннадьевич внимательно просматривал каждую страницу, представитель прокуратуры делал пометки.
— И это ещё не всё, — продолжила я. — Двадцать шестого марта директор предложила перевести меня на половину ставки с передачей фонда Зимина в общий отдел. Между тем договор с Министерством культуры прямо предусматривает: смена куратора возможна только по согласованию с Минкультом и наследниками академика. Директор не вправе принимать такое решение единолично.
Представитель министерства — молодой человек в очках — наклонился вперёд:
— Подтверждаю. Обращений по данному вопросу от Тетяны Руслановны в Министерство не поступало. Подобное решение было бы превышением полномочий.
Тетяна Руслановна резко подняла голову:
— Я хотела объяснить…
Александр Геннадьевич остановил её жестом:
— У вас будет возможность выступить. Сейчас слово у заявителя.
Я разложила последний документ и вернулась на своё место.
Руководитель Управления некоторое время молча смотрел на стопку бумаг.
— Коллеги, — произнёс он наконец, — ситуация гораздо серьёзнее, чем предполагалось. Предлагаю следующее: первое — отстранить Тетяну Руслановну от исполнения обязанностей на период проверки. Второе — материалы по четырём увольнениям направить в прокуратуру для правовой оценки по статье 144-1. Третье — по вопросу фонда Зимина и возможного превышения полномочий подготовить представление в Министерство культуры.
Тетяна Руслановна встала.
— Это всё инсинуации. Сотрудница, которую я не смогла уволить, собрала на меня компромат и устроила показательное слушание.
Александр Геннадьевич посмотрел на неё пристально и устало.
— Если вас не удалось уволить, значит, оснований не было. А когда подобные претензии возникают сразу у нескольких работников, это уже система. Скомпрометировать себя собственными решениями — задача вполне выполнимая. Для этого не требуется заговор.
Он поднялся.
— Заседание объявляю закрытым. Протокол получите в течение трёх дней.
Прошло три месяца.
Тетяну Руслановну освободили от должности по формулировке «в связи с утратой доверия». По статье 144-1 было возбуждено уголовное производство; следствие продолжалось. Говорили, что она уехала из города в Киев к родственникам.
Лариса Петровна через суд добилась восстановления и вернулась к работе в мае. Ей начислили пятьсот двадцать тысяч гривен — оплату за восемь месяцев вынужденного прогула.
Игорь тоже восстановлен. Он снова трудится реставратором, как и прежде. Уже в первую неделю после возвращения привёл в порядок два переплёта из фонда Зимина.
Алла вернулась в читальный зал.
Наталия…
