Администратор за стойкой так и застыла, приоткрыв рот от изумления.
— Убираешься? — медленно переспросила Тетяна Петровна, словно услышанное не укладывалось у неё в голове. — То есть ты моешь здесь полы? В этом салоне?
— Да, — негромко подтвердила Оксана, ощущая, как к лицу приливает жар. — Я прихожу по вечерам на уборку.
Свекровь издала сухой смешок, больше похожий на карканье.
— Вот уж не думала! Моя невестка — техничка! — громко объявила она, будто обращалась к публике. — Оксана, ты вообще соображаешь, как это выглядит? Ты представляешь, какой позор падает на меня? На нашу семью? Дмитро в курсе?
— Нет, — едва слышно ответила Оксана. — И я прошу вас…
— Не смей меня о чём‑то просить! — взвизгнула Тетяна Петровна и резко поднялась с кресла, несмотря на то что половина её головы была укутана фольгой. Ольга невольно отступила назад. — Что ты творишь? Тебе что, жить не на что? Сын купил тебе квартиру, машину, возит отдыхать за границу, а ты… Ты решила выставить его на посмешище? Показать всем, что он не способен обеспечить жену?
— Это не из-за денег, — попыталась объяснить Оксана, так крепко сжимая ручку швабры, что пальцы побелели. — Мне просто хотелось… занять себя.
— Занять себя? — голос свекрови становился всё громче и резче. — Дома дел мало? На даче грядки пустуют? Сиди, вышивай, если скучно! А не драь полы, как какая-то… — она запнулась, подыскивая унизительное слово, но её презрительный взгляд сказал больше любых слов. — Нет, так дело не пойдёт. Я сейчас же позвоню Дмитро. Пусть узнает, чем занимается его драгоценная супруга, пока он вкалывает.
Тетяна Петровна уже копалась в сумке в поисках телефона. Оксана шагнула ближе, чувствуя, как в груди поднимается волна отчаяния, вперемешку с обидой и неожиданной злостью.
— Пожалуйста, не надо звонить, — твёрдо произнесла она.
Но свекровь уже нажала на вызов.
— Дмитро? — заговорила она торопливо, даже не дав сыну вставить слово. — Ты знаешь, где я сейчас нахожусь? В салоне красоты. И знаешь, кого здесь встретила? Твою жену! Да-да, Оксану! Она тут полы моет, в халате, с тряпкой! Ты слышишь? Она позорит нашу фамилию!
В помещении воцарилась тяжёлая тишина. Было слышно лишь тихое гудение лампы у маникюрного столика.
Оксана стояла неподвижно, словно приросла к полу. Ольга с листами фольги в руках замерла, администратор прикрыла ладонью рот, боясь издать лишний звук.
— Что значит «успокойся»? — продолжала возмущаться Тетяна Петровна в трубку. — Я совершенно спокойна! Я просто в шоке! Ты привёл в дом непонятно кого! Девушку без семьи и связей, которая теперь машет шваброй по углам! Пусть немедленно бросает всё и едет домой. И чтобы я больше не видела её в таком виде!
Сквозь динамик доносился растерянный голос Дмитро. Слова разобрать было невозможно, но интонация выдавала смущение и недоумение.
Оксане было мучительно неловко перед посторонними. Её душил стыд — перед Ольгой, перед администратором, перед самой собой. Но где-то в глубине, под этим тяжёлым слоем унижения, вдруг шевельнулось забытое чувство — твёрдое, упрямое ощущение собственного достоинства.
Тетяна Петровна, не получив от сына ожидаемой поддержки, резко завершила разговор и опустила телефон в сумку.
— Чего стоишь? — бросила она холодно. — Собирайся. Сейчас же.
Оксана медленно прислонила швабру к стене. Взгляд скользнул по ведру с мыльной водой, по аккуратно сложенным чистым тряпкам, по бутылке с моющим средством. Затем она посмотрела прямо на свекровь.
— Нет, — произнесла она спокойно.
— Что ты сказала? — не поверила своим ушам Тетяна Петровна.
— Я никуда не поеду, — отчётливо повторила Оксана, делая шаг вперёд. — У меня рабочая смена. Мне нужно домыть пол в зале и привести в порядок ещё два кабинета.
