Следы в земле были ей знакомы — широкая подошва с характерным зигзагом принадлежала кроссовкам Артёма. Ошибки быть не могло. Мария резко развернулась и направилась к дому, стараясь дышать глубже, чтобы не сорваться раньше времени.
Внук обнаружился на кухне. Он развалился на стуле и без особого интереса размешивал ложкой остывшую кашу, уткнувшись взглядом в телефон.
— Артём, ты зачем ходил по грядкам? — голос Марии дрогнул, но она старалась говорить ровно. — Там дорожки проложены. Ты же половину кустов уничтожил, всё переломал!
Подросток даже не поднял головы.
— Я просто сигнал искал, — буркнул он. — За теплицей интернет лучше ловит. Ну и что такого? Пару ягод раздавил — трагедия века. В супермаркете этих ягод навалом, купим, если тебе жалко.
— Трагедия? — Мария шагнула ближе и опёрлась ладонями о стол. — Я эти кусты весной высаживала, укрывала от холода, каждую веточку подвязывала! Это не просто ягоды, это мой труд. А ты за всё лето ни разу не помог, только мусоришь и возмущаешься. Немедленно иди и убери за собой!
Ложка со звоном ударилась о тарелку, каша брызнула на скатерть.
— Да надоели мне твои грядки! — огрызнулся Артём, вскакивая. — Сейчас маме позвоню и скажу, что ты на меня орёшь из-за какой-то травы. Совсем помешалась со своим огородом!
Он вылетел из кухни, громко хлопнув дверью так, что задребезжали стекла в шкафчике. Мария медленно опустилась на стул. В груди сжало, дыхание стало поверхностным. Никогда прежде с ней не позволяли себе такого тона — тем более в её собственном доме.
Она ещё не успела прийти в себя, как из гостиной донёсся отчаянный плач Софии. Мария поспешила туда и замерла на пороге. Девочка сидела прямо на ковре, а вокруг неё расползлось липкое розовое месиво. Тягучая масса въелась в ворс дорогого персикового ковра, размазалась по обивке дивана, тянулась нитями от журнального столика.
— Господи… что это? — выдохнула Мария.
— Я делала слайм для видео! — всхлипывала София. — Всё по рецепту из интернета! А он не получился… Он ко всему прилип! Бабушка, помоги, он не смывается!
Выяснилось, что внучка опустошила флакон дорогого шампуня, добавила к нему строительный клей из ящика с инструментами, подсыпала краситель и выдавила полтюбика зубной пасты. И всё это она перемешивала прямо на ковре, без подстилки и даже без миски подходящего размера.
Два часа Мария отмывала девочку, пытаясь избавиться от липкой смеси на её руках и волосах. Затем ещё несколько часов ушло на отчаянные попытки спасти ковёр и диван. В доме стоял едкий химический запах, от которого першило в горле. Спина ныла так, будто её били палками, пальцы дрожали от усталости. Артём за всё это время так и не появился — заперся у себя и делал вид, что его это не касается.
Когда за окнами начало смеркаться, Мария поняла: дальше так продолжаться не может. Она вытерла руки, взяла телефон и набрала номер дочери.
Оксана ответила не сразу. В трубке шумели голоса, гудели машины.
— Мам, что случилось? Я в торговом центре, тут шумно. Давай коротко.
— Нам нужно серьёзно поговорить, — произнесла Мария сухо, почти без эмоций. — Твои дети ведут себя отвратительно. Артём хамит, уничтожил мои посадки и отказывается убирать. София испортила ковёр и кучу вещей. Я с утра до вечера только и делаю, что разгребаю последствия их развлечений. Мне такой «отдых» не нужен.
Повисла пауза. Затем Оксана заговорила — и в её голосе не было ни тени раскаяния.
— Мам, ну опять ты начинаешь. Я же просила — пусть дети расслабятся. Зачем ты их строишь? Они приехали на каникулы, а не на сельхозработы. Артёму скучно без нормального интернета, вот он и бродит где попало. А София — творческая, попробовала что-то сделать. Ковёр испортила? Я заплачу за чистку. В чём проблема?
— Дело не в деньгах, — Мария почувствовала, как внутри всё холодеет. — Речь об элементарном уважении. К чужому дому, к труду, к старшим. Ты их чему научила? Что им все обязаны? Я заслужила покой, а не роль бесплатной домработницы для невоспитанных подростков.
— Мама, перестань драматизировать! — голос Оксаны стал резче. — Ты им психику ломаешь своими придирками. У тебя всё должно быть по струнке. Тебе трудно потерпеть родных внуков месяц? Если тебе тяжело лишнюю тарелку помыть, могла бы честно сказать, что мы тебе в тягость!
Эти слова больно резанули. Мария замолчала, делая глубокий вдох. Внутри будто что‑то оборвалось. Вместо обиды пришла холодная ясность.
— Слушай внимательно, Оксана, — сказала она спокойно, но твёрдо. — Мой дом — не пансионат и не место для перевоспитания. Если вы с Романом не смогли научить детей элементарным правилам поведения, я этим заниматься не буду. У вас есть два часа, чтобы приехать и забрать их.
— Ты серьёзно? Какие два часа? Уже вечер, пробки! Мы не поедем за город сейчас. Пусть побудут до выходных, потом заберём.
Мария выпрямилась, словно кто‑то расправил ей плечи.
— Через два часа дети должны быть у вас, — отчётливо произнесла она, не повышая голоса. — И это не обсуждается.
