Олег в ответ на её претензии только беспомощно разводил руками:
— Мам, ну перестань, чего ты…
И на этом всё заканчивалось. Дальше он не заходил. Тема матери для него словно была под замком — с детства там копились долг, страх обидеть и какая‑то странная, почти болезненная обязанность терпеть всё без возражений.
Глава 5. Детская как поле боя
Перелом случился в одну из суббот. Олег вернулся с работы необычно воодушевлённый: ему выдали щедрую премию за завершённый проект. В руках он нёс громоздкую коробку, едва помещавшуюся в прихожей.
Внутри оказался профессиональный графический планшет с большим экраном и возможностью вывода изображения на телевизор. Это была не просто техника — это была сбывшаяся мечта. Когда‑то Оксана грезила о профессии иллюстратора, а Мария с ранних лет обожала рисовать, заполняя альбомы фантастическими существами.
В тот день гостиная превратилась в настоящую студию. На огромном экране постепенно возникал сказочный дракон — с изумрудной чешуёй и удивительно добрым взглядом. Мария аккуратно выводила линии, Тарас азартно подбирал оттенки, Петро хохотал, когда отец добавлял персонажу нелепые усы или смешные крылья.
Оксана сидела в кресле, обхватив ладонями чашку с остывающим чаем, и чувствовала, как к глазам подступают слёзы. От счастья. Это было их пространство. Их маленькая крепость, куда не проникали чужие правила.
Дверь распахнулась без стука.
Валентина Ивановна вошла так, будто проверяла порядок. Её цепкий взгляд мгновенно остановился на ярком экране.
— Снова перед телевизором? — в голосе прозвучала тревожная строгость. — Целый день! Вы детям зрение угробите! Излучение одно вокруг! Олег, ты вообще думаешь об их здоровье?
— Мам, да они же не мультики смотрят, — попытался объяснить он, не отрываясь от стилуса. — Они рисуют, это творчество…
— Всё, достаточно! — перебила она, уже направляясь к тумбе. — Наигрались и хватит!
Без лишних слов она наклонилась к задней панели, на ощупь схватила первый попавшийся провод и резко дёрнула. Раздался сухой щелчок. Экран погас. Дракон исчез, словно его и не существовало.
На секунду повисла оглушительная тишина. А потом её разорвал дружный крик троих детей — отчаянный, надрывный.
— Вот и отлично, — удовлетворённо произнесла свекровь. — Возьмут карандаши, порисуют в альбомах. Пользы больше.
Но на этом она не остановилась. Валентина Ивановна подхватила отключённый планшет вместе с приставкой, ловко прижала к боку и направилась к выходу.
— Вы куда?! — Оксана вскочила так резко, что опрокинула чашку.
— Отнесу Светлане, — спокойно бросила та уже в дверях. — Пусть её дети тоже поиграют. Нужно делиться. Нехорошо быть жадными. У вас своё есть.
Эта фраза — «нужно делиться» — ударила сильнее любого крика. Это была не просто капля. Это был поток, который годами копился внутри. Оксана вдруг ясно увидела: перед ней не заботливая бабушка, а человек, который забирает у её детей не вещь — момент радости, их смех, их общее счастье.
Глава 6. У лифта
Дальнейшее вспоминалось ей потом обрывками, словно кадры замедленной съёмки. Она сорвалась с места. Босая, в растянутом домашнем худи, с лицом, перекошенным яростью, о существовании которой сама не подозревала.
Она настигла свекровь у лифта — та уже нажимала кнопку вызова.
— Куда вы это понесли?! — голос вырвался из груди хриплым, почти звериным рыком. Он гулко отразился от бетонных стен подъезда. — Немедленно поставьте обратно! Сейчас же!
Валентина Ивановна вздрогнула и крепче прижала технику к себе.
— Да что ты на меня орёшь? Я же не себе! Внукам! Им тоже хочется!
Оксана шагнула ближе. Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Внутри всё кипело — не только из‑за планшета. Из‑за полотенец, шампуней, бесконечных замечаний, вторжений, нравоучений. Из‑за того, что её дом годами превращали в проходной двор.
Она почувствовала, как слова поднимаются к горлу, горячие, неостановимые, и, почти касаясь лица свекрови, начала говорить.
