Из компании Дмитрия звонил юрист. Он сухо представился и сообщил, что речь пойдёт о документах, оставленных Дмитрием.
— Дмитрий составил завещание? — Екатерина даже не сразу поняла смысл услышанного.
— Да. Примерно год назад, когда дела фирмы начали складываться особенно удачно…
— Вы знаете, что там написано? — не выдержала она и перебила.
— Лучше обсудить всё лично. Когда вы сможете приехать? И желательно, чтобы с вами были дети.
На встрече выяснилось следующее: квартира переходила Екатерине. Автомобиль, как оказалось, числился за компанией. Контрольный пакет акций Дмитрий распределил между женой и детьми. А деньги он завещал поделить поровну — на четыре части.
— Подождите… кто четвёртый? — первой спросила дочь.
Юрист поправил бумаги и произнёс ровным тоном:
— Полина Андреевна Озерова. Внебрачная дочь Дмитрия Ильича. До достижения ею совершеннолетия средствами будет распоряжаться её мать — Озерова Ольга Сергеевна.
Дочь резко повернулась к Екатерине:
— Мам, ты знала?
— Знала, — тихо ответила та и вышла из кабинета.
Денег ей было не жаль. Совсем не в них оказалось дело. Больно стало за детей: в один миг образ отца, которым они гордились, дал трещину. Позже дома сын сказал это почти теми же словами.
— Почему ты нам ничего не рассказала? — с обидой спросила дочь.
— А зачем? — устало произнесла Екатерина. — Ваш отец вас любил. И ту девочку тоже не мог оставить ни с чем. Люди ошибаются. Даже самые близкие.
Когда дети разъехались, Екатерина позвонила Андрею, давнему другу Дмитрия.
— Узнай про неё всё, что сможешь, — попросила она.
— Катя, не надо тебе этого, — помолчав, ответил Андрей.
— Дмитрий обожал неожиданности. Даже после смерти сумел устроить одну напоследок. Мне нужен адрес. И всё, что известно. Ты ведь с ним был почти как брат… Может, ты знал?
— Нет, — сказал Андрей, но при этих словах почему-то отвёл глаза. — Он мне не рассказывал.
Через два дня Андрей приехал к ней.
— Не тяни, говори, — попросила Екатерина, едва он переступил порог.
— Ей тридцать два. Девочке четыре года. Адрес у меня есть.
— Она знает про завещание? В какой садик ходит ребёнок? Поехали сейчас.
Они остановились у ворот детского сада и сидели в машине, наблюдая, как женщины одна за другой выходят с детьми. Каждый раз Екатерина вопросительно смотрела на Андрея, а он качал головой: нет, не она.
Потом к калитке подошла молодая светловолосая женщина. Екатерина ещё до подтверждения поняла: это та самая. Слишком хорошо она знала вкусы своего мужа. Минут через пятнадцать женщина вышла обратно, держа за руку маленькую девочку в розовой курточке. Они прошли совсем рядом с машиной.
— Ну что, поедем? — негромко спросил Андрей.
Екатерина только кивнула. Слёзы уже катились по её лицу.
У подъезда Андрей задержался.
— Чаем угостишь?
Она молча кивнула. На кухне поставила чашку, но сама пить не стала.
— Ты посиди, а я лягу ненадолго. Голова разболелась, — сказала она и ушла в комнату.
Екатерина легла на диван, отвернулась к стене, но сдержаться не смогла: слёзы всё равно проступали из-под ресниц. Андрей укрыл её пледом, немного посидел рядом, потом тихо ушёл.
Когда дверь за ним закрылась, Екатерина уже не пыталась держаться. Ей вдруг стало невыносимо жалко себя. Она растила детей, берегла дом, готовила, стирала, создавала для Дмитрия уют, а он в это время жил ещё одной жизнью. Перед глазами снова возникла девочка в розовой курточке. Екатерина представила, как та бежит к Дмитрию и радостно кричит: «Папа!» — и боль стала почти физической.
Она поднялась, сняла со стены фотографию мужа и убрала её в шкаф.
На следующий день Екатерина поняла, что оставаться в этой квартире ей сейчас нельзя.
