Артём, ещё недавно умевший лишь командовать со стороны, теперь безропотно тянул грабли по сырой земле, стараясь вывести ровную поверхность. Вся его важность исчезла после первого же сильного дождя: тогда, кутаясь в дождевик, он сажал живую изгородь, потому что, как выяснилось, сроки действительно никто не отменял.
В финальный день участок наконец стал напоминать тот самый «Версаль», о котором грезила Ольга: ровный зелёный газон, чистые линии дорожек, пышные кусты гортензий, всё на своих местах. Мы вышли на террасу и некоторое время просто смотрели на результат.
Артём без лишних слов отправил оставшуюся сумму. Телефон он держал в руке чуть дольше обычного, будто вместе с переводом пытался принять ещё и простую мысль: ландшафтный дизайн — это не «потыкать кусты по углам», а тяжёлая работа, требующая знаний, сил и ответственности.
— Неплохо, — пробормотал он, убирая телефон. — Только дорого, Екатерина. Очень уж дорого.
— Дорого — это заплатить посторонним за кривую работу, Артём, — я закрыла папку с документами. — А у тебя теперь сад, который через несколько лет прибавит дому цену втрое. Можешь считать это моим подарком к переезду: за авторский надзор я с тебя ничего не взяла.
Обратно мы ехали почти молча. Дмитрий вёл машину аккуратно, обеими руками держась за руль. Пальцы у него всё ещё слегка дрожали после этих недель. Музыку он не включал, шутить не пытался, да и вообще казался непривычно тихим.
— Слушай, — сказал он наконец, когда до дома оставалось совсем немного. — Я правда не представлял, что это настолько… выматывает. Прости меня, Екатерина. Мне казалось, ты просто ходишь среди клумб и отдыхаешь.
Я повернулась к нему. Он выглядел уставшим, притихшим, словно за эти дни стал взрослее. И, странное дело, ближе.
— Собственный опыт доходчивее любых объяснений, Дмитрий, — ответила я с улыбкой, глядя на низкое вечернее солнце. — Теперь ты хотя бы понимаешь, сколько стоят мои «цветочки». И если в следующий раз захочешь что-нибудь пообещать кому-то за мой счёт, просто вспомни ту гору камней, которую таскал во вторник.
Дома я первым делом напустила горячую ванну, а потом заказала самую большую пиццу, какую только смогла найти. Впереди был свободный май, триста тысяч чистого дохода и муж, который теперь спрашивал, можно ли передвинуть вазу с одной полки на другую.
Как оказалось, чтобы тебя наконец услышали, не всегда нужно повышать голос. Иногда достаточно выставить счёт и дать человеку шанс самому заработать на его оплату. И, честно говоря, это стало самым приятным завершением сезона за всю мою практику. Дом наполнился особенной, спокойной тишиной, а связка старых ржавых ключей на столе больше не тревожила меня. Я просто выбросила их в мусор и заменила новыми — от нашей новой жизни, где правила теперь писали мы вдвоём.
