На лице Андрея промелькнула уже не просто растерянность — почти испуг, но он мгновенно спрятал его за злостью.
— И куда это ты намылилась? — резко спросил он. — Я, по-твоему, должен сам перед гостями бегать?
Сказано это было не в шутку. Он действительно так думал.
Ольга подхватила сумку с пола.
— Можешь и побегать. Или заказать еду. Или попросить маму с Викторией самим что-нибудь приготовить. А можешь наконец показать им, что картошку чистят не только жёны.
— Ты сейчас несёшь ерунду.
— Для тебя — может быть. Для меня уже нет.
Она обошла его и направилась к выходу. Андрей так и остался стоять посреди комнаты, будто не верил, что всё происходит по-настоящему.
В прихожей Ольга натянула куртку, сунула ноги в обувь, взяла сумку. Когда она уже повернула ключ, Андрей вышел следом. Злость с его лица исчезла; теперь он выглядел потерянным.
— Ольга… Ты ведь к вечеру вернёшься?
Она приоткрыла дверь и, не оглядываясь, ответила:
— Не знаю.
Мать открыла ей почти сразу. И ничего спрашивать не стала: одного взгляда на дочь хватило. Просто обняла, провела на кухню, щёлкнула кнопкой чайника. Отец выглянул из комнаты, заметил большую синюю сумку у двери, неловко кашлянул и произнёс:
— Ужинать будешь с нами.
После этого он так же тихо исчез обратно. И Ольга была ему за эту молчаливую поддержку благодарна больше, чем за любые расспросы.
Она сидела за старым кухонным столом, где по краю давно облупилась краска, грела ладони о чашку и рассказывала. Сначала сдержанно: про телятину, про жаркое, про ожидание гостей. Потом слова пошли сами. С матерью они виделись редко — раз в месяц, иногда ещё реже. У каждой была своя жизнь, работа, дела, привычная взрослая занятость. Но мать слушала так внимательно, словно все эти три года была рядом и не пропустила ни одной мелочи.
— Три года, — тихо сказала она наконец.
— Три, — повторила Ольга.
— И Андрей ни разу их не остановил?
Ольга покрутила чашку в пальцах.
— Он говорит, что я всё преувеличиваю. Что я слишком остро реагирую.
Мать долго молчала. Потом повернула голову к комнате:
— Ты слышишь?
Из-за двери донёсся голос отца:
— Слышу.
— И что скажешь?
— Скажу, что чай сейчас остынет.
Мать улыбнулась. Не радостно, а как-то мягко и устало — так улыбаются люди, которые давно поняли: иногда лишние слова только мешают.
— Ты правильно сделала, что приехала, — сказала она дочери. — Очень правильно.
Телефон лежал на столе экраном вниз. Ольга не брала его в руки. Несколько раз он коротко дрожал — она замечала это боковым зрением. Потом затих.
А в квартире на Парковой всё развивалось своим чередом.
Тамара Сергеевна с Викторией приехали около половины третьего. Андрей открыл им дверь. Мать, едва переступив порог, огляделась, втянула носом воздух. В квартире ничем не пахло: жаркое так и осталось сырой телятиной в холодильнике.
— А Ольга где? — спросила она.
— Уехала, — ответил Андрей.
Наступила короткая, тяжёлая пауза.
— Куда это?
— К родителям.
Тамара Сергеевна плотно сжала губы. Виктория быстро переглянулась с матерью — одного взгляда хватило, чтобы они поняли друг друга.
— Именно сегодня? Когда мы приехали?
— Да.
— Ясно, — произнесла свекровь таким тоном, в котором «ясно» означало совсем другое.
Они прошли в гостиную. Андрей поставил чайник, достал из пакета печенье и высыпал его на тарелку. Виктория посмотрела на стол с плохо скрытым изумлением.
— И это всё?
— Я сейчас что-нибудь придумаю…
— Не надо, — перебила Тамара Сергеевна, опускаясь на диван. — Мы, Андрей, люди неприхотливые. Без претензий. Только я одного понять не могу: мы едем в гости, а хозяйка дома демонстративно уезжает. Это как называется?
— Мам, давай не сейчас.
— А когда? Я просто говорю очевидное. Если в доме ждут гостей, хозяйка должна быть дома. Или она решила, что встречать людей — не её дело?
— Мама…
— Это предательство, — уверенно заявила Виктория, устраиваясь в кресле. — Самое обыкновенное. Ты позвал семью, а она взяла сумку и сбежала. И сделала это специально, чтобы выставить тебя смешным.
Андрей ничего не ответил.
— Ты должен с ней поговорить, — продолжила Тамара Сергеевна. — Не мимоходом, а серьёзно. Потому что это уже не каприз. Это показательное выступление.
Андрей опустил взгляд на чашку.
— Она сказала, что устала.
