— У Нины совсем плохо с ногами, ей уже восемьдесят девять. Надо бы устроить её в больницу, чтобы прокапали, обследовали. Только не в районную, там сейчас кошмар. Позвони своей Юлии, ладно?
Наталья стояла возле окна и смотрела во двор, не видя ни машин, ни людей.
— Нет, — произнесла она.
На другом конце повисло молчание. Долгое, тяжёлое.
— Что значит — нет?
— Значит, звонить я не буду.
— Наталья, ты в своём уме? Это же бабушка. Ей восемьдесят девять!
— Тамара Юрьевна, — Наталья и сама удивилась, насколько спокойно прозвучал её голос. — Год назад я просила Елену всего об одном звонке. Об одном-единственном. Мне ответили, что Игорь под наблюдением и вмешиваться ему нельзя. А вы тогда сказали, что я сама не сумела сохранить репутацию семьи. Не забыли?
— Ну ты сравнила! Это совершенно разные вещи!
— Разумеется. Тогда помощь была нужна нам.
— Какая же ты стала жестокая.
— Нет. Я просто была бесплатной справочной, которая наконец отключила линию. Записывайте Нину через регистратуру. Там всё официально, по правилам. Всего доброго.
Она завершила звонок и обернулась к мужу.
Андрей смотрел на неё так, будто она при нём разбила что-то ценное.
— Ты вообще понимаешь, что сейчас натворила?
— Понимаю.
— Это моя мать!
— Да. Твоя мать. И твоя сестра, которая встретила меня кипятком вместо разговора и обсуждала бабушкино колено так, будто это важнее всего. И твой Вадим, с которого всё и началось. Он тебе за этот год хоть раз набрал? Просто спросил, как ты?
Андрей не ответил.
Наталья выдохнула и сказала уже без злости, почти устало:
— Я подаю на развод.
— Из-за Полины, что ли? — он криво усмехнулся. — Через год решила вспомнить?
— Нет. Не из-за неё. Из-за того, что я целый год ходила по людям, унижалась, просила, объясняла, а мне никто даже стул не предложил. Из-за маминых серёг, которые я отнесла в скупку, а ты сказал: «Потом выкупим». Из-за того, что ты сутки знал: тебя оправдали, — и не позвонил мне.
— Я хотел сказать лично!
— Ты хотел, чтобы я узнала тогда, когда тебе будет удобно.
Развод оформили в сентябре. Без долгой волокиты: сын был совершеннолетним, а делить имущество Андрей, к её удивлению, сначала не стал. Собрал сумки, заказал грузовую машину и перебрался к родителям. Уже в дверях бросил, что она ещё пожалеет и сама прибежит обратно.
Наталья не прибежала.
Она вымыла окна, передвинула диван к другой стене и первую неделю просто ходила по комнатам, прислушиваясь к тишине. И вдруг поняла: тишина совсем не пугает. Наоборот, в ней можно дышать.
Кирилл поступил на бюджет в политехнический. Приезжал после занятий, ел всё, что находил в холодильнике, и оставлял чашки то на подоконнике, то у компьютера.
— Мам, ты как будто моложе стала.
— Не выдумывай.
— Я серьёзно. У тебя лицо изменилось.
В конце октября, натягивая кроссовки в прихожей, он вдруг сказал:
— Слушай, отец звонил. Спрашивал, не выбрасывала ли ты старые документы из серванта.
Наталья застыла с кухонным полотенцем в руках.
— Какие ещё документы?
— Не знаю. Какая-то папка. Я сказал, что понятия не имею.
— Ясно.
В ноябре принесли заказное письмо.
Она расписалась у почтальона, поднялась на девятый этаж, села прямо в коридоре, даже обувь не сняла, и вскрыла конверт.
Внутри лежало судебное уведомление. И копия искового заявления.
Шумилов Андрей Викторович просил признать двухкомнатную квартиру его личной собственностью, так как она была приобретена до заключения брака, а Шумилову Наталью Сергеевну — утратившей право пользования жилым помещением и подлежащей снятию с регистрации. Кирилла — тоже.
Наталья прочла страницу один раз. Потом второй. Потом ещё раз, медленно, по строчкам.
После этого поднялась, сняла ботинки, прошла в комнату, открыла нижний ящик серванта и вынула оттуда толстую картонную папку на завязках. Коричневую, старую, ещё мамину. Эту папку она перевозила из квартиры в квартиру почти двадцать лет, а Андрей все эти годы повторял, что пора наконец избавиться от ненужного барахла.
В папке было всё.
Заявление о вступлении в жилищно-строительный кооператив. Две тысячи третий год — да, ещё до свадьбы, здесь он не соврал. Дом ввели в эксплуатацию в две тысячи пятом.
А дальше шли квитанции. Приходные ордера кооператива за две тысячи пятый и две тысячи шестой годы, где плательщиком ясно, чёрным по белому, была указана Шумилова Наталья Сергеевна. Потому что деньги вносила именно она — после того как её мама продала свою квартиру в райцентре и отдала им всё, до последней гривны.
Ниже лежала справка ЖСК о полной выплате паевого взноса. Дата — двадцатое апреля две тысячи шестого года. Через два года после их свадьбы.
Наталья взяла телефон.
— Дмитрий Павлович? Это Шумилова. Вы меня помните?
— Такое забудешь, — с лёгкой усмешкой ответил адвокат. — Что у вас случилось?
— Бывший муж подал иск. Хочет оформить квартиру как личную собственность и выписать нас с сыном.
— Ссылается на то, что жильё приобретено до брака?
— Да.
— Кооперативная квартира?
— Кооперативная.
— Наталья Сергеевна, — голос у него сразу стал собранным, рабочим. — Справка о полной выплате пая у вас сохранилась?
Наталья смотрела на бумаги, разложенные по ковру. На мамин почерк на обороте одной квитанции. На дату, которая теперь значила больше, чем все его слова.
— Сохранилась, — сказала она. — И квитанции тоже. На моё имя.
В трубке на несколько секунд стало тихо.
— Тогда записывайте и сегодня хотя бы спокойно поспите. У члена кооператива право собственности возникает не в день вступления и не в момент подачи заявления, а после полной выплаты паевого взноса. Это статья 384 Гражданского кодекса Украины. Пай погашен во время брака — значит, квартира является совместно нажитым имуществом. Все его разговоры про «до брака» здесь не сработают. А квитанции на ваше имя — это уже не просто защита. Это основание для встречного иска.
— А Кирилл?
— Сына он всё равно не снимет с регистрации. Даже если бы жильё было только его. Бывшая жена бывает. Бывших детей не существует.
— Поняла, — тихо ответила Наталья.
— Завтра привозите документы. С оплатой разберёмся постепенно, я вас торопить не буду.
Она отключила звонок и ещё долго сидела на полу среди разложенных бумаг.
За стеной у соседей работал телевизор. На кухне размеренно капал кран, который она уже который месяц собиралась починить.
Наталья собрала квитанции обратно в папку — осторожно, по годам, — затянула тесёмки и положила её на стол. Не в ящик. Не подальше. А на самое видное место.
Потом встала и пошла ставить чайник.
