— Оксаночка, я документы захватила. Очень важные, между прочим. Надо бы квартиру на Тараса оформить, — произнесла свекровь с такой уверенностью, будто речь шла о давно решённом деле.
Хрупкое счастье
Первые недели после росписи Оксана и Тарас словно существовали в отдельной реальности. Небольшая двухкомнатная квартира, доставшаяся ей от бабушки, наполнилась ароматом шарлотки, свежего ремонта и их ещё неловкого, но светлого семейного уюта. Здесь Тарас не был «сыночком» — он становился собой: спокойным, внимательным, с мягкой улыбкой. Его ладони одинаково ловко управлялись и с дрелью, и с непослушной прядью на лбу жены.
Однако телефон звонил ежедневно. На экране высвечивалось имя Олены. Голос у неё был приторный, с едва уловимой кислинкой.
— Тарасик, ты покушал? Эта… твоя… хоть суп сварила? А то я слышала, у неё с хозяйством не очень.
— Мам, всё в порядке. Оксана замечательно готовит, — терпеливо отвечал он.
— Ну смотри. Захочешь нормальной еды — приезжай, у мамы всегда найдётся.
Оксана в такие моменты сильнее стискивала ручку половника. Эти «эта» и «твоя» болезненно царапали слух. Она давно поняла: для Олены, энергичной матери, вырастившей сына одна, не существовало женщины, достойной стоять рядом с ним. В её представлении идеальная невестка обязана была быть и шеф-поваром, и безупречной хозяйкой, и страстной музой, и при этом молча вкладываться в семейный бюджет. Оксана же — дизайнер-фрилансер, живущая в бабушкиной квартире, — казалась ей чуть ли не личным оскорблением.
Жильё и стало главной темой для упрёков. Ещё до свадьбы Олена внушала:
— Это вовсе не плюс, девочка. Мужчина обязан быть хозяином. Квартира должна принадлежать Тарасу. Так надёжнее, так правильнее. Для вашего же спокойствия.
Оксана тогда лишь улыбалась, стараясь не придавать словам значения. Но теперь, глядя на принесённые бумаги, она чувствовала: разговор, от которого она всё время уходила, всё-таки настиг её.
