…от силы полтора года числился где‑то официально, а всё остальное время обживал диван, рассуждая о высоком и разыскивая «своё истинное призвание». Если вам так хочется судебных баталий — не смею мешать. Только оплачивать адвокатов и госпошлины придётся вашему сыну. Уверена, Дарина будет в полном восторге от подобных расходов.
В трубке повисла глухая пауза. Галина Павловна была женщиной неглупой и прекрасно осознавала, что Оксана не лукавит ни в едином слове. Просто материнская привычка — идти напролом, прикрывая великовозрастного «мальчика», — брала своё.
— Бессердечная ты, Оксана, — выдохнула она наконец с обидой. — Ни капли жалости. Мужик без угла остался, а тебе хоть бы что. Могла бы по‑людски с вещами обойтись.
— Я передаю всё до последней мелочи: от носков до поломанных спиннингов. Чемоданы стоят у входа. Если переживаете — приезжайте и помогите Тарасу их увезти. Всего доброго, Галина Павловна. И берегите здоровье.
Оксана завершила разговор и перевела телефон в беззвучный режим. Теперь нужно было довести начатое до конца.
В прихожей возвышались четыре огромные клетчатые баулы — такие обычно таскают торговцы на рынках. Она складывала их два вечера подряд, методично освобождая шкафы, комоды и антресоли. В сумки отправились растянутые майки, выцветшие джинсы, коробки с проводами неизвестного назначения, какие‑то металлические детали «на всякий случай», коллекция пустых пивных кружек, зачем‑то хранившаяся под потолком. С балкона она стащила комплект зимней резины и упаковывала каждое колесо в плотный мусорный пакет.
Ни печали, ни тёплой ностальгии она не испытывала. Только раздражение с лёгким оттенком брезгливости. Сколько ненужного хлама способен накопить человек, который за годы совместной жизни принёс в дом лишь громкие обещания да бесконечные претензии.
Оксана приоткрыла дверь, провернув блестящий цилиндр нового замка, и выглянула на площадку. Пусто. Тихо. Тогда она поочерёдно перетащила тяжёлые сумки за порог. Ручки больно впивались в ладони, но она упрямо волокла их одну за другой. Затем выкатила шины и аккуратно составила их у стены возле лифта.
Последним отправился ящик с инструментами — массивный пластиковый кейс, припорошённый строительной пылью. Тарас когда‑то купил его с намерением собрать кухонный гарнитур собственными руками, но в итоге махнул рукой и вызвал мастера.
Когда всё имущество оказалось снаружи, Оксана вернулась в квартиру и заперла дверь на два оборота. Чёткие щелчки замка прозвучали для неё почти торжественно — как точка в затянувшейся главе.
Она взяла влажную тряпку и тщательно вымыла пол в прихожей, стирая следы грязных подошв и пыль от перетасканных сумок. Ей хотелось очистить пространство полностью — не только от мусора, но и от воспоминаний: от его вечного недовольства пересоленным супом, от придирок к «не так сложенным» рубашкам, от тяжёлого запаха дешёвого одеколона, которым он щедро обливался перед встречами с новой пассией.
Прошло около двух часов. Оксана успела приготовить лёгкий ужин — запекла рыбу с овощами, включила негромкую музыку. Она сидела за аккуратно накрытым столом и впервые за долгое время ощущала спокойствие. Одиночество не пугало — оно освобождало.
Резкий, настойчивый звонок в дверь прорезал тишину. Трель была длинной, требовательной. Оксана неторопливо положила вилку, промокнула губы салфеткой и направилась в прихожую.
В глазок она увидела Тараса. Рядом переминалась с ноги на ногу Дарина, жуя жвачку и не отрываясь от телефона. Чуть поодаль стоял незнакомый мужчина в синем рабочем комбинезоне с внушительным чемоданом инструментов.
Сердце на мгновение сжалось, но она быстро взяла себя в руки. Сценарий был предсказуем.
— Оксана, открывай! — заорал Тарас, колотя в дверь. — Я мастера привёл! Сейчас вскроем твой замок, если по‑хорошему не хочешь. Я имею право попасть в квартиру, там мои вещи!
Дарина раздражённо фыркнула:
— Тарас, ну сколько можно? Я замёрзла. И от этих баулов пахнет старьём. Мы вообще‑то за кофемашиной приехали, ты обещал.
Оксана повернула ключ, но оставила дверь закрытой на прочную стальную цепочку, которую предусмотрительно установила вместе с новыми замками. В узкую щель потянуло сигаретным дымом.
— Добрый вечер, — спокойно и вежливо произнесла она, глядя на мужчину с инструментами.
