— Вы из службы по вскрытию замков? — так же ровно уточнила Оксана, не отводя взгляда от мужчины в рабочем комбинезоне.
Тот неловко перемялся и коротко кивнул. По его лицу было видно, что ситуация ему уже не нравится.
— Здравствуйте… Да, вызов поступил. Молодой человек сказал, что супруга потеряла ключи и они не могут попасть внутрь.
— Этот «молодой человек», — отчеканила Оксана с ледяным спокойствием, — мой бывший муж. Квартира оформлена исключительно на меня и была куплена задолго до брака. Он здесь не зарегистрирован, доли не имеет и юридически к этому жилью отношения не имеет. Его личные вещи аккуратно сложены в сумках и стоят у вас под ногами. Если вы хотя бы прикоснётесь к замку, я немедленно вызову полицию. И тогда отвечать придётся за попытку незаконного проникновения.
Мастер отшатнулся так резко, словно к двери поднесли огонь. Он раздражённо покосился на Тараса.
— Ты что, серьёзно? Зачем втянул меня в это? Я не собираюсь участвовать в семейных скандалах. Документы у тебя есть? Прописка? Свидетельство о праве собственности?
Тарас покраснел, словно его облили кипятком, и начал нервно шарить по карманам.
— Да при чём тут документы? Мы пятнадцать лет здесь жили! У меня тут вещи, техника! Пусть отдаст кофемашину! И телевизор из спальни — мы его вместе брали!
— Вместе? — Оксана чуть прищурилась. — Телевизор оформлен в кредит на моё имя, который я закрывала из своих премий полтора года. А кофемашину мне подарили коллеги на юбилей. Все чеки и гарантийные талоны лежат у меня в папке с документами.
— Да ты просто жадная! — сорвался Тарас, окончательно теряя остатки достоинства. — Дарина права, ты завистливая и злая! Подавись своей квартирой и своими приборами!
Дарина демонстративно вздохнула и поправила сумочку, сползшую с плеча.
— Тарас, пойдём уже. Мне неприятно здесь стоять. Заберём твои сумки и поедем. Я голодная. Купишь мне новую кофемашину — получше этой.
Мастер тем временем без лишних слов развернулся и начал спускаться по лестнице, бурча что-то о странных клиентах и потерянном времени.
Тарас со злостью пнул ближайший клетчатый баул.
— Вызывай такси, — бросил он Дарине.
— Почему я? — вспыхнула она. — У меня на карте только на маникюр осталось. Ты мужчина — ты и вызывай.
— У меня батарея садится, — соврал Тарас, отводя глаза.
Оксана прекрасно знала, что до зарплаты ему ещё неделя, а всё, что было, он уже успел потратить на рестораны и эффектную «новую жизнь».
Она тихо закрыла дверь, сняла цепочку и провернула ключ в замке до упора. Снаружи ещё какое‑то время доносились приглушённые препирательства: Дарина капризничала, Тарас огрызался, перетаскивая тяжёлые сумки к лифту. Затем двери лифта захлопнулись, и кабина увезла вниз остатки её прошлого.
В квартире установилась тишина — плотная, звенящая.
Оксана прислонилась лбом к холодному металлу двери. Ни торжества, ни злорадства она не чувствовала. Только глубокую усталость — такую, какая накрывает после тяжёлой болезни, когда кризис уже позади и организм вдруг понимает: всё, выжила.
Она прошла в ванную, открыла кран с тёплой водой и долго, тщательно мыла руки, будто смывая не просто мыльную пену, а следы последних лет. В зеркале отражалось бледное лицо с тенями под глазами, но взгляд был ясным и твёрдым. Больше никаких чужих ботинок в прихожей. Никаких упрёков и уступок себе во вред.
Наутро она проснулась сама, задолго до будильника. Сквозь жалюзи пробивались солнечные лучи, рисуя на стенах золотые полосы. Квартира казалась неожиданно просторной. Отсутствие Тараса ощущалось не пустотой, а воздухом — свободным, чистым пространством.
Оксана включила ту самую «спорную» кофемашину, налила ароматный кофе в фарфоровую чашку, которую раньше доставала лишь по праздникам, и вышла на лоджию. Без старых шин и хлама здесь стало светлее и легче дышать. Внизу просыпался город. Она сделала глоток крепкого, горячего напитка и едва заметно улыбнулась.
Теперь ключи от её жизни принадлежали только ей. И всё, что начиналось дальше, зависело исключительно от её собственного решения.
